Главная -> Отзывы -> Одеяло убежало

Одеяло убежало

Герой пьесы Розова, юноша Олег Савин рубил отцовской шашкой полированный шкаф, боролся с бесом вещизма. Герой Лунгина, святой кочегар Анатолий нашел черта в архирейском одеяле, взял в охапку да и выбросил вон — в черную воду Белого моря. Такой долгий путь длиною в целую жизнь. От грешного саксофониста Селиверстова («Такси-блюз») до светлого старца-отшельника («Остров»). Шестнадцать лет метаний и поиска. Мамонов нашел свою правду. Теперь — очередь твоя.

На холодном краю Ойкумены, на самом отшибе — стоит его кочегарка. Последний оплот-твердыня в страшном океане небытия. Жжет Анатолий уголь, жжет Анатолий окаменевшее время, греет души и чумазую кружку с чаем. Сильно кашель бьет по ночам, а так — полегче. Целую жизнь несет Анатолий тяжкую ношу. Несет смертный грех убийства.

Когда-то давно, еще во время войны, он стал предателем. Фашисты вложили в руку «Вальтер», заставили выстрелить: так и убил один советский моряк другого, сгубил свою комсомольскую душу. И вот уже тридцать лет, ежедневно, гребет наш герой к дальнему Острову. Замаливает там свои прегрешения, просит Господа даровать ему искупление.

Молитва эта оказалась чудотворной, бывший трус и убийца превратился в старца, «носителя ума Христова», выразителя внутренней силы Церкви». Обрел дары: различения духов, прозорливости, врачевания. Кажется что Лунгин обратился к каноническим текстам по старчеству. Настолько буквально и подробно иллюстрирует он это писание. Иллюстрирует своим новым фильмом.

Вот молоденькая девчонка приехала испросить разрешения на аборт — а старец гонит ее дуреху, пугает накладным животом и адом, а потом улыбается вслед счастливый. Ведь спас еще одну душу. Вот мамаша, ведет своего калечного сына, просит вылечить от костной гнили, и Анатолий уже совсем иной — он разговаривает с Богом, просит у него здоровья. И мальчик пойдет. Все как рукой снимет.

Многие критики обязательно скажут — зачем нам подобная конъюктура? Зачем творить чудеса в кадре, а потом и вовсе — заниматься натуральным экзорцизмом, гнать беса из адмиральской дочки, валять ее, многогрешную, по ягелю и морошке, пачкать дорогое пальто с белого кашемира? Может быть для того, чтобы просто снять груз с души? И не этой экранной бесовке, а нам, зрителям? В жизни так много невыразимого и необъяснимого. Особенно, когда речь заходит о вере.